США: Двойственная зависимость от технологического превосходства и базового сырья

Виктор ПОПЛАВСКИЙ, аналитик товарных рынков Cbonds

Рисунок составлен автором на основе данных USGS, IEA, UN Comtrade, WTO

Сырьевая зависимость Соединенных Штатов Америки представляет собой сложную картину, отражающую двойственное положение страны в глобальных цепочках создания стоимости. С одной стороны, США обладают значительными внутренними ресурсами и развитым энергетическим сектором, что обеспечивает высокий уровень самообеспеченности и поддерживает их макроэкономическую устойчивость. С другой стороны, страна имеет критические «узкие места» в области высокотехнологичного сырья, где ее позиции уязвимы из-за концентрации перерабатывающих мощностей за рубежом, в первую очередь в Китае. Это ограничивает темпы наращивания добавленной стоимости внутри США, так как ключевые звенья переработки и материаловедения находятся вне американской юрисдикции, а значит, создают внешний шоковый контур для промышленности и экспорта высокотехнологичной продукции. Таким образом, зависимость США носит структурный характер и сфокусирована на материалах для оборонной промышленности, электроники и «зеленого перехода»: от редкоземельных элементов и лития до бокситов и специализированных удобрений. Одним из наиболее острых направлений является зависимость от редкоземельных элементов (РЗЭ).

Несмотря на наличие собственного месторождения Маунтин-Пасс, в США недостаточно развиты мощности по разделению и глубокой переработке элементов. В то время как Китай контролирует около 60% мировой добычи и более 85% мощностей по переработке РЗЭ, компания MP Materials (Маунтин-Пасс, США) уже запустила собственные мощности по разделению РЗЭ, постепенно снижая объем руды, отправляемой в КНР для первичной очистки. Это создает риск для производства постоянных магнитов, необходимых в авиастроении и оборонном комплексе, и тем самым влияет на устойчивость отраслей, формирующих значительную часть ВВП и экспортной выручки.

Колебания поставок, наблюдавшиеся в последние годы, лишь подчеркивают долгосрочный технологический риск этой схемы. Аналогичная критическая уязвимость прослеживается в поставках сурьмы — ключевого элемента для производства боеприпасов и оптики, где основными поставщиками выступают Китай, Россия и Таджикистан, что ставит под угрозу бесперебойное снабжение ВПК и конкурентоспособность американских цепочек поставок.

Вторым критическим вектором является зависимость от лития и кобальта — ключевых компонентов для литий-ионных аккумуляторов. Китай контролирует от 70% до 80% мирового объема переработки этих металлов. Даже если добыча происходит в третьих странах (например, в ДР Конго или Австралии), цепочка создания стоимости замыкается на китайских заводах по производству катодных материалов.

В результате США сохраняют роль крупного рынка конечного спроса, но уступают контроль над узловыми звеньями цепочки, что снижает долю добавленной стоимости, остающейся в экономике, и сдерживает локализацию производства электромобилей и накопителей энергии. Для снижения этой уязвимости США активизировали сотрудничество с Австралией, Чили и Аргентиной (страны "литиевого треугольника"), а также Канадой, обладающими крупнейшими доступными запасами лития, графита и марганца. Однако создание альтернативных цепочек поставок внутри страны требует колоссальных инвестиций и времени на преодоление регуляторных барьеров. Особую остроту приобретает ситуация с природным графитом, по которому США имеют практически полную импортозависимость, и никелем, чья внутренняя добыча в ближайшие годы может прекратиться из-за истощения действующих рудников и экологических споров вокруг новых проектов.

Третьим направлением является зависимость от импорта ядерного топлива. Несмотря на наличие собственных запасов, добыча урана в США в последние десятилетия находилась на низком уровне. Важнейшую роль в цепочке поставок играют Канада (компания Cameco) и Казахстан. США сохраняют зависимость от услуг по обогащению (Росатом), однако в мае 2024 года был подписан закон о запрете импорта российского облученного урана, предполагающий полный отказ от него к 2028 году и масштабные субсидии внутренним обогатительным мощностям (Urenco USA).

Для экономики это означает необходимость перестройки энергетических цепочек, от которых зависят цены на электроэнергию для промышленности и, следовательно, конкурентоспособность американского производства.

Четвертое и пятое направления касаются бокситов и удобрений. США являются крупным потребителем алюминия, но практически не имеют промышленных запасов бокситов, импортируя их из Ямайки, Австралии и Гвинеи. Параллельно с дефицитом бокситов растет потребление меди, необходимой для электрификации. Несмотря на статус крупного производителя, США стали нетто-импортером меди, сталкиваясь с невозможностью быстрого расширения добычи из-за жесткого экологического законодательства. Это усиливает зависимость американских производителей от внешних поставок сырья, повышая себестоимость инфраструктурных и промышленных проектов и влияя на мультипликатор ВВП через инвестиционный цикл.

Что касается удобрений, то, несмотря на мощное внутреннее производство, США остаются активным игроком на импортном рынке. В частности, в 2024 году Россия сохранила позиции одного из ведущих поставщиков азотных и фосфорсодержащих удобрений в США, что подтверждает приоритет экономической целесообразности над геополитическими ограничениями в аграрном секторе. Импортная составляющая в удобрениях напрямую влияет на производительность сельского хозяйства и цены на продовольствие, а значит, отражается на потребительской инфляции и доле аграрного сектора в ВВП. В совокупности американская сырьевая зависимость — это баланс между энергетической независимостью (достигнутой благодаря «сланцевой революции») и уязвимостью в сфере критических минералов. В отличие от Европы, которая была вынуждена экстренно переориентироваться на импорт СПГ из США и Норвегии, сами Соединенные Штаты фокусируются на возвращении перерабатывающих мощностей на свою территорию (решоринг). Главной стратегической задачей Вашингтона остается преодоление технологического разрыва в переработке сырья, чтобы разорвать монополию Китая на ключевые элементы будущей экономики.

Для решения этих задач Вашингтон все чаще задействует Закон о оборонном производстве (DPA), позволяющий напрямую субсидировать внутренние проекты.

Однако главным вызовом остается "экологический парадокс": стремление к декарбонизации требует кратного увеличения добычи, которую ограничивают строгие природоохранные стандарты самих США. В итоге зависимость от критических материалов одновременно ускоряет интеграцию США в мировое разделение труда (через импорт сырья и экспорт высокотехнологичной продукции) и ограничивает их способность удерживать максимальную добавленную стоимость внутри страны.